16:26 

Топот босых ножек (1)

Disappear with the Thunder
Мечтать можно даже о том, о чем нельзя думать (с.)
Название: Топот босых ножек
Автор: Disappear with the Thunder
Фэндом: Ориджиналы
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш (яой), Романтика, Ангст, Повседневность, Омегаверс
Предупреждения: Мужская беременность
Размер: планируется Миди, в процессе написания
Кол-во частей: 3 части, где-то 15 страниц
Обложка
Фикбук

Описание: Омега, потерявший друзей, семью и себя, находит утешение, работая официантом в затхлой кафешке в Ковент-Гарден и альфе, что услужливо согласился делить с ним кров. По заявке: омега, больной анорексией, встречает альфу, которого это не устраивает.

Часть первая:
Шарик? Полетели!
Горят вдали иные рубежи,
Ну а пока что — высыханьем тела
Анорексию
вылечим
души.
Автор: Семиаза
*

Тихий уголок Лондона, насквозь пропахший листьями терпкого черного чая, умеренно устилался белоснежным снегом, что казался сладкой ватой под слабым янтарным освещением ночных фонарей.

Холодные онемевшие пальцы безустанно дрожали, мягко соскребая с медных перил продолговатого моста корочку льда. Изящная кисть руки с витиеватыми синими венками судорожно тряслась, а длинные пальцы, точно тонкие паучьи ножки, нервно сгибались и разгибались, размазывая по остылому металлу редкие льдинки.

Яну нравились его аристократично-белые запястья, которые без усилий можно было охватить такими же тоненькими пальцами и равным образом запросто сломать. На запястьях этих вечно висели разноцветные фенечки, которые юноша приноровился плести в свободное от учебы время; но теперь уже ненужные, потускневшие и посеревшие от времени, они бесформенно свисали с жилистой руки и болтались на уровне ладони, норовя сползти и с нее. Ян не мог ничего с этим поделать.

Он слишком долго и слишком упорно стремился к своей неизменной цели; но теперь, когда вожделенные вещи самого маленького размера сейчас на нем, некогда сплетенные фенечки болтаются на запястье, а кожа испещрилась тонкими ниточками вен, юноша не чувствовал той радости, на которую рассчитывал. Ощущались лишь томимое на душе разочарование и непомерная легкость тела, заглушаемая едва ли не безумной болью в пустом желудке.

Ян, слегка покачнувшись от порыва ветра, налег на ледяные перила и тихо всхлипнул, мгновенно утирая с лица выступившие крупинки слез. Он даже не предполагал, что его, казалось бы, обычное желание быть красивым, соответствовать модным омегам с глянцевых обложек журналов и привлечь своего единственного дойдет до абсурда, а позже и сумасшествия; заставит маниакальное стремление быть худым — стать образом жизни.

Блеклые, выцветшие короткие волосы совсем растрепались от порыва ветра и снега; несколько мелких волосинок улетели вперед, стремясь осесть на покров льда замерзшей реки. Еще пару недель назад у него были густые, налитые цветом темно-каштановые волосы, ниспадающие на плечи, но недавно локоны прошлось остричь: слишком много он их растерял, влекомый безумной и непродолжительной, но достаточно стойкой идеей похудеть. От густых вьющихся волос остались лишь беспорядочная челка колечками и коротко остриженный затылок. Теперь юноша походил на худого низкорослого бету в своей мальчишеской угловатости, нежели грациозного и стройного омегу.

Тихая радость падающей цифре на весах вскоре превратилась в липкий, навязчивый страх того, что он не сможет вовремя себя остановить; а позже возникшее желание прекратить стремительное похудение перешло в беспомощные и тщетные попытки вернуть все обратно.

— Безвольный, — едва слышно всхлипнул юноша, пытаясь совладать с собственными бушующими эмоциями, когда вспомнил утреннее назидание врачей. Яну совсем не хотелось остаться из-за собственного неконтролируемого влечения бесплодным, но точно так же ему не хотелось идти к психиатру. — Тупой слабохарактерный омега. Нечего было смотреть на этих тонких моделек с обложек. Может, тогда и родить бы смог. Пусть жирный, пусть некрасивый, нежеланный. Зато, зато… Зато с ребенком на руках. Обменял счастье на временную привлекательность, идиот.

Он без сомнений замахнулся и отвесил себе хлесткую и сильную пощечину, от которой мгновенно вспыхнула щека, а из глаз брызнули слезы. Прохожие, казалось, бездушными призраками проскальзывали мимо и совсем не замечали сумасбродного парня, помутившегося рассудком.

— Я просто хотел быть красивым! — вскрикнул он, обхватывая пальцами ледяные металлические перила, будто старался донести это до застывшей глухой реки.

Ян, глотая собственные всхлипы и хрипло задыхаясь, изможденно опустился на землю, придерживаясь за твердые причудливые узоры решетки, коснулся разгоряченным лбом мерзлого металла; несколько раз ударился о него головой, стараясь вымести из нее ненужные воспаленные мысли.

— Почему же? Вы очень даже красивы, — возник убежденный голос справа, и юноша слабо обратил к нему голову, — правда.

— Проходите мимо… — шмыгая покрасневшим носом, уныло изрек юноша и обратно прислонился лбом к металлу, закрывая глаза и вновь поддаваясь неприятным скользким мыслям, запоздалым сожалениям, ненависти к собственной беспомощности и себе. Болезненно худой с остриженными волосами и безжизненным тусклым лицом, ну как он может быть красивым?

— Давайте перекусим где-нибудь? Или просто посидим. Вы замерзли совсем, и снег за воротник забился. Да кто же без шарфа и шапки в декабре ходит?

Ян помотал головой и неловко вжал ее в плечи, молясь о том, чтобы этот настойчивый альфа не отвлекал его от упорного самобичевания. А руки, казалось, намертво прилипли к покрывшемуся корочкой льда металлу решетки.

— Ну, давай-давай, поднимайся, — незнакомец, резко перешедший на «ты», мягко перехватил задеревенелые руки юноши и потянул на себя, призывая его встать. — Тут недалеко совсем есть очень уютное место, отогреешься.

Ян неуверенными осторожными движениями разогнул ноги и поднялся с мерзлого асфальта, недоверчиво заглядывая высокому брюнету в глаза; тот искренним жестом снял с рук строгие черные перчатки и облачил в них онемевшие пальцы парня. В последний раз шмыгнув носом, он стыдливо понурил голову и неуверенной поступью пошел за альфой, не разжимая его рук. За Яном волочилась его тонкая сгорбленная тень.
~~~

Место, куда привел его альфа, оказалось захудалой, но достаточно привлекательной кофейней, мимо которой он нередко ходил по утрам. Ян мгновенно передернул плечами и заупрямился, притягивая к себе руки, но альфа был настойчив.

— Рон, принеси-ка нам две чашки чая, — попросил незнакомец и прошел к свободному столику, завлекая за собой. — Зеленого давай, с жасмином.

— Окей, Джим. — Официант лукаво улыбнулся и подмигнул омеге, поправляя на себе красный воротник форменной рубашки. — Новая пассия твоя?

— Нет, иди уже, — бросил альфа, резко поморщившись, и следом спросил, уже обращаясь к омеге: — Здесь теплее, чем на улице, согласись?

Ян кивнул и вжался телом в мягкий диван, обхватывая себя руками. Теперь, прозрачный и худой, подобно фарфоровой кукле, он замерзал быстрее обычного. После полутемной лондонской улицы яркий свет кофейни резал глаз, и все объекты казались неестественно яркими. Он провел пальцами по сливочно-белому столу, точно надеясь прочувствовать его гладкую поверхность через ткань, и тут, заметив на руках перчатки, спохватился их отдать.

— Оставь себе, пока не согреешься, — махнул мерзлой ладонью альфа и сел напротив омеги, скрестив руки, локтями упираясь о стол. — Ты ведь не собирался ничего безрассудного совершать? Там, на мосту.

— Нет, я просто, — осекся он. — В общем, это мои проблемы. Ты тут завсегдатай?

— Что-то вроде того, — кивнул Джим и повернул голову в сторону кухни так, что омега мог рассмотреть его профиль. — Работаю здесь.

Четко очерченный профиль с продолговатым подбородком, поросшим щетиной, и орлиным носом, а глаза широкие, с длинными черными ресницами, пышными, как у омег. Джим был красив. Ян, качаясь на волнах подавленного настроения и уныния, тихо вздохнул, как только пришел к выводу, что ему не заполучить никогда такого альфу. Вороного цвета волосы растрепались и в беспорядке короткими прядками легли на лоб. Ему до дрожи в руках захотелось их причесать.

— А вот и чаек для голубков, — пропел смазливый официант, незаметно для омеги появляясь из служебного помещения.

— Кажется, я уже говорил, что…

— Да ладно, — спокойным тоном прервал Ян, забирая свою чашку ароматного напитка, — мне все равно. И спасибо больше, теперь я тебе должен.

Ян стянул с себя великоватые ему строгие перчатки и протянул обратно альфе. Сахар он боязливо отодвинул, уводя взгляд в сторону, будто и вовсе не хотел его видеть. На Яна тяжелыми и большими волнами снова накатывал липкий страх за фигуру и здоровье, а руки затряслись сильнее, из-за чего взять теплую чашку он не был в силах. Ян спрятал их под столом. Его разрывала внутренняя дилемма.

— Забей, — отрешенно махнул альфа и снова взглянул на юношу, но уже более серьезнее, будто хотел усмотреть всю подоплеку произошедшего на мосту. — Все еще холодно? — участливо поинтересовался Джим, видимо, заметив, как дрожит омега. — Дай сюда ладони. Ну, не съем же. Я серьезно, дай. Если уж я поддался альтруистическому порыву, то надо доводить дело до конца. Еще простынешь. Нехрен без шапки и перчаток зимой гулять.

Омега неуверенно протянул брюнету руки, сжимая губы в тонкую ниточку: ему было неловко, но улыбка упорно норовила расползтись на все лицо. Джим ему нравился. Его суховатые руки легли в еще прохладные ладони альфы, и тот принялся их растирать. Длинные пальцы скользили к запястью, и Ян почувствовал, как у него начали полыхать щеки от такого невинного услужливого действия.

— Сам плел? — поинтересовался Джим, рассматривая на тонких запястьях фенечки. Он не секунду взглянул на залитое пунцовым румянцем лицо омеги и негромко хмыкнул: — Кажется, теперь я понимаю, почему нас приняли за парочку.

— Сам, — просипел он и, высвободив руку из плена пальцев альфы, продолжил: — Да я бы тоже так подумал. Еще раз спасибо, но мне стоит уходить. Честно, я очень признателен.

Ян привстал с дивана, но в ту же секунду широкая ладонь альфы опустилась ему на плечо и надавила, усаживая обратно. Он бросил непонятливо-вопросительный взгляд на альфу и обеспокоенно оглянулся, высматривая пути отступления.

— Не дрейф, не украду я тебя. За окном, вон, люди снуют, и посетители тут есть, и официанты с поварами. Тебе крикнуть только, сбегутся все сразу. И попытайся понять меня: нашел, значит, омегу на мосту, норовящего чуть ли не спрыгнуть, худого, как черт, без шапки и шарфа. Какой вывод напрашивается?

Омега молчал, вперившись невидящим взглядом в кружку остывающего чая, и пытался выровнять дыхание; сердце зашло учащенно, точно белка в клетке.

— А не бездомный ли ты случайно?

Теперь, когда отец в нем разочаровался, когда после постыдного разговора он выбежал из дома, когда его единственный друг был на другом материке, Ян остался совсем один, без крова над головой и работы, что могла обеспечить ему дальнейшее выживание. Альфа понял это по вспухшим слезам на глазах.

— А приюты для омег?

Ян помотал головой, и по щекам дорожкой вниз скатилась соленая капля, которую он поспешил утереть. Ему своя беспомощность и слабость уже опостылела. Любимой темой отца было рассказывать байки про жизнь омег и в частности приюты для них, но как-то Ян сам убедился в том, что байки эти правдивы.

— И что же мне с тобой делать? — вздохнул Джим и выудил из черных потертых брюк початую пачку сигарет. – Ладно, сиди тут, сейчас я вернусь. И чай, чай пей.

Ян всхлипнул и сразу же похлопал себя по щекам, пытаясь собрать себя и раскрошившуюся уже на крупинки силу воли воедино. Получалось пока так себе. Отхлебнув неестественно горький чай, юноша повернул голову назад, всматриваясь в силуэт дымящего Джима и того официанта, что не упускал момента подколоть своего друга. Улыбки обоих выглядели натянуто.

Чай тяжело оседал в желудке, и вскоре парень почувствовал себя переполненным доверху. От одной-то чашечки чая. Взглянув на чаинки, что хаотично расползались по белому донышку, он устало вздохнул и протер жилистыми пальцами глаза. Три часа снования по лондонским улицам изрядно вымотали бедный организм, и юношу неумолимо клонило в сон. Мир в глазах Яна застилался мутной сливочной дымкой, точно Джим сидел напротив и пускал в него колечки едкого сигаретного дыма. Но альфа все так же продолжал болтать с бетой-официантом.

Юноша, поддавшись неконтролируемому порыву, съежился, подгибая под себя ноги, сполз телом вниз и устало откинулся головой на спинку дивана. Глаза медленно закрывались, а мир неторопливо перетекал в сказочную реальность. Завтра; завтра он решит, где и как жить.


— Ну и что будешь с ним делать, Мать Тереза? — Рон кивнул в сторону задремавшего омеги и серьезным жестом скрестил руки.

— Думал, ты мне чего посоветуешь. — Альфа недовольно выпустил из легких марево дыма и скривился в лице от подколки официанта. — Ладно, переночует у меня ночь, а потом решу, что с этим чудом делать. Что ты там говорил про свободную вакансию официанта?

— Ага, есть одна. Задолбался уже один в две смены пахать.
~~~

Прим Автора:
*Стихи автора Семиаза — Анорексия души.



@темы: слеш, оридж, омегаверс, Топот босых ножек

URL
   

Записки неизвестного

главная